|
Рецензия к фильму "Тристан и Изольда"
«Не желаете ли, добрые люди, послушать прекрасную повесть о любви и смерти? Это повесть о Тристане и королеве Изольде. Послушайте, как любили они друг друга к великой радости и к великой печали, как от того и скончались в один и тот же день - он из-за нее, она из-за него».
Так начинает свое былинное сказание французский филолог-писатель Жозеф Бедье, переложив на новый лад образчик средневековой литературы, кельтскую легенду из серии «безумству храбрых поем мы песню». Песни в стародавние времена распевали их гусляры-менестрели: ваганты, миннезингеры, трубадуры, таская из одного благородного замка в другой памятники народного устного творчества. В те темные и смутные времена демографическая ситуация была немилостива к женщинам из-за их высокой смертности до пубертатного периода, и милостива в качестве приблизительного соотношения «одна к двадцати мужчинам».
Соответственно обстановке пышным цветом расцвела куртуазная культура поклонения даме. Жениться мог самый старший, а остальные братья оставались при доме, но бобылями. В спартанской специфике тяжелого быта, при феодальной раздробленности с междоусобными распрями, обделенные женским вниманием, суровые воители предавались мужским забавам вроде непрекращающихся войн и любви друг с другом на жестких ложах. (Природа свое возьмет).
А странствующие мимы, шуты, ваганты, пилигримы бродили из хаты в хату, где одинокие жены вполне могли устроить им пышный прием, ежели благоверный уехал на войну. Причем пышный прием запросто был возможен посреди залы с набитой в него челядью - что естественно, то не безобразно. Вот такова вкратце картина дремучего времени и нравов.
«Тристан и Изольда» - пример рыцарской любви и куртуазного текстосложения того прошлого. В нашем настоящем, новомодно и по-свойски, между дорогими сердцу именами с легкой руки Кевина Рейнольдса возник плюсик, похожий на крестик. Раз Баз Лурман для аналогичной, но более молодой шекспировской истории использовал математический знак сложения, чтобы подчеркнуть свежее восприятие из просвещенной современности, для легенды постарше да подревнее надобно тоже приплюсовать одного к другой.
Но Лурман перенес действие в наше время, сохранив оригинальную историю, и тем подчеркнув актуальность неизменных человечьих проблем. А Рейнольдс плюсик воткнул, но ничего никуда из естественной среды обитания перетаскивать не стал. У него междоусобицы, сложная геополитическая ситуация, вассалы-Бруты, и браки по расчету. Его персонажи любят под шум прибоя, и машут бутафорскими мечами в будто бы средневековых антуражах и в стилизованных одеждах, а не прикидах от Версаче и Диора.
Хотя исполнитель главной роли, Джеймс Франко, недавно примерявший форму в военной драме о второй мировой «Великий рейд», убедительней бы смотрелся на подиуме - весь не по-богатырски-рыцарски тонкий и звонкий. У него красноречивый взгляд, глубокий, печальный, обреченно-покорный судьбе, но взгляд этот один. Другого не дано. Фактура, возможно, для кого-то и хороша, но не та, не там, и не такая, какой бы можно было верить. Он пытается играть, как может, но нет ни намека на любовь, ни на драматизм. (Пару лет назад актера наградили «Золотым глобусом» за правдоподобный образ Джеймса Дина. Было ли то, за что награждают, и если было, то куда ушло - неизвестно).
А вот Изольда - Софи Майлс, вписывается в кадр и в фасон чисто типажом: златокудрая, белолицая, не истощенная диетами - то, что доктор прописал. С выражением тех самых нежных чувств сложнее: она, разумеется, то хмурится, то улыбается, но все равно на уровне школьной самодеятельности. «Ой, а сейчас нам нужно целоваться! Ой, не нада, я боюсь!»
В результате Руфус Сьюэлл, благородный лорд Марк, всем задал фору и показал, как нужно играть. Раздавил своей мощью. Нет, чтобы на роль короля бриттов утвердить пентюха постарше да менее красивше, чтобы можно было сказать, глядя на Тристана «конечно, он!», Рейнольдс взял, да и обострил внутренний конфликт. Его высочайший сюзерен - мужчина в самом расцвете сил, пригож лицом, и отличается умом и сообразительностью.
На заявленном композиционном фоне выбор между любовью, долгом и честью становится преступным метанием, а не выбором, предательством, а не трагедией в том смысле «сердцу не прикажешь», какой торжествовал у Бедье. Сцены любви перемежаются сценами залихватского рубилова, а там, где нет ни того, ни другого, есть живописные пейзажи и ландшафты, отвлекающие внимание тогда, когда нужно лихорадочно думать о фатальных взаимоотношениях «нарочно не придумаешь», о житейских превратностях и капризах злодейки-судьбы.
Ко всему вышеперечисленному творческий актив, (где продюсером подвизался сам Ридли Скотт, прячась за рейнольдсовскую спину после изруганного вдрызг «Царства небесного»), все сказочное, что в легенде было, выхолостил подчистую, пытаясь добраться до нутра мифа, дабы миф перестал быть мифом. Вот и получилась политизированная притча, в которой осталось немного места под солнцем для юношеской приблуды. И любовное зелье никто не пил, и драконы и людоеды уже не при чем.
Есть только благородный, привлекательный, и еще вполне молодой лорд Марк, есть терзаемый сомнениями храбрец и иуда Тристан, есть неверная девушка Изольда, доставшаяся в жены не тому, а другому, и в любовницы тому. Все мучаются, как и было задумано, но первоисточником уже и не пахнет. Сюжет полностью переосмыслен и переработан, многие ключевые сцены вырваны из общего контекста, а значимые, первостепенные, вовсе в фильм не вошли без суда и следствия. Какая же это экранизация? Это «по мотивам». А жаль.
В целом неплохая костюмная драма, если абстрагироваться от древней романтичной литературной версии, и ограничиться нынешней кинематографической сплетней. Огромных барышей в прокате фильм не соберет по простой причине: для мужчин будет интересна политика и колоритный экшн, а для женщин только любовная линия, в результате чего недовольны останутся обе стороны, поскольку все в наличии есть, но бледно не функциональное за отсутствием четкого сценарного курса. Раз рубиться - так рубиться, обстоятельно и деловито. Раз любить - так с полной отдачей. Но то там недолет, то здесь перелет...
Если бы да кабы, некоторые сцены сократить, некоторые доснять, другие развить - и готов шедевр на блюдечке, но знать бы режиссеру, где ему упасть - соломку б подстелить... Самый несчастный-разнесчастный человек по рейнольдовскому раскладу лорд Марк, за содеянное добро пожинающий расплату, а не влюбленная парочка, которой не дают любиться-размножаться. Не вызывают они сочувствия, не вышибают слезу ни пантомимой, ни разыгрываемыми страстями. Да еще этот фривольный плюсик «Тристан+Изольда». Чему в этом конкретном случае у них равняется, неизвестно: подразумевается светлая и чистая любовь, но по сути выходит только физиология на сеновале.
Думаю, что Шекспир, восстань он из мертвых, меньше обиделся бы на Лурмана, чем Бедье на Рейнольдса. Легенда легендой, а эта историческая мелодрама - не про нее. И финал не тот.
Смотрите САМИ. Мое мнение - не Ваше. http://www.kinopoisk.ru/ |
